| Ru | En | Подписка | 

Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства «Про арте»
 Значек Vimeo 3.png Instagram.png  

Школа культурной журналистики

11.08.2017

ТАСМА уполномочена (арт)

Автор:  Ризнычок Ирина


1.jpg
Фарит Губаев. Из серии «Исправительно-трудовая…». Казань, 1990.

Фотовыставка «Неофициальная страна» Фарита Губаева
Фотографический музей «Дом Метенкова», Екатеринбург
Куратор: Сергей Потеряев («Дом Метенкова»)
12.06.- 27.08.17

«Неофициальная страна» Фарита Губаева, казанского фотографа, одного из основателей группы «ТАСМА», – это черно-белые документальные кадры из жизни советской и перестроечной России, снятые преимущественно в 1970-1990-е годы. Здесь и национальный праздник Сабантуй, и первый съезд бардовской песни в Казани, Соловецкие острова, портреты зеков, а рядом - великих Андрея Тарковского, Святослава Рихтера и Евгения Евтушенко. Эти снимки, лишенные и намека на постановочность, полны смыслов: от тонкой иронии по поводу нелепостей жизни до признания в любви порою неказистым, но дико обаятельным людям.

Экспозиция «Неофициальной страны» органично вырастает из авторских серий Губаева. Так, в первых комнатах – репортажные снимки Татарстана, без прикрас и лака. Вот в кадре кухня театрального общежития с кастрюльками, ведерками, терками и не бог весть каким хламом советского быта, хозяйки суетятся у плиток, а у окна – почти в сценической задумчивости сидит женщина, своей статичностью нарушающая привычное копошение переполненной людьми и вещами жизни. Поклонник Анри Картье-Брессона, Губаев тренирует свою чуткость, и его цепкий взгляд безошибочно ловит «решающий момент», когда глаза женщины (не то актрисы, не то театральной уборщицы) завораживают и притягивают, превращая окружающее в суету сует.
  
Фарит Губаев стал одним из основателей неформального объединения «ТАСМА», выросшего в Казани в 1974 году из кружка фотолюбителей, которые искали альтернативные советской официальной хронике приемы съемки. Они снимали деревню, татарские праздники, - без салонной эффектности, чем были близки другим неформальным школам этого периода – новокузнецкой и литовской. Следуя заветам Брессона, казанские фотографы создавали свой стиль репортажной съемки, когда автор неотделим от подвижной ткани своего снимка, в которой ругаются, выпивают, женятся, целуются и просто смеются – открыто и по-честному.

2.jpg
Фарит Губаев. Из серии «Деревенская свадьба». Татарстан, 1986.

Губаев - «свой в доску» повсюду: и в гуще гуляний на свежем воздухе (серия «Сабантуй»), и в унылой обстановке тюремной камеры («Исправительно-трудовой…»). Вот брутальная мужская попойка («Деревенская свадьба», 1986), один из участников которой сердобольно протягивает в объектив надкушенный пирог, в то время как его сосед безудержно хохочет, по-детски открывая беззубый рот. Рядом – дамский арм-рестлинг на лоне природы, лицо одной из участниц исказилось в дикой гримасе, а зрители – сплошь мужчины. Чуткость фотографа позволяла войти в доверие и к известным людям. Губаев с азартом пересказывает истории создания портретов Андрея Тарковского (поначалу вовсе сниматься не желавшего), Альфреда Шнитке (чей портрет фотограф сделал несмотря на все запреты супруги композитора, пока та ходила за хлебом), и Евгения Евтушенко. На снимке 2014 года последний – уставший поэт за кулисами сцены, преображавшей его даже во время болезни.

3.jpg
Фарит Губаев. Портрет Евгения Евтушенко. 2014.

Отчего так волнительны встречи с живой, неприкрашенной историей - без парадного марафета и театральщины? Среди прошедших в Екатеринбурге выставок на тему альтернативной истории: неформальные снимки из семейных альбомов советских граждан в «Жизни других» (2013, ГЦСИ), фотографии из следственных дел и реэмигрантов в «Прекрасных незнакомцах» («Дом Метенкова», 2017), и, наконец, снабженные дневниковыми записями любительские кадры Михаила Пришвина, в которых – боль, сожаленье и надежды человека в эпоху большого террора («Фотографии и дневники 1928-1936», Ельцин центр, 2017). Выставка Губаева хорошо вписывается в этот ряд и снова демонстрирует внутреннее раскрепощение в условиях тотальной несвободы.

Успех экспозиций, посвященных реальной советской действительности, - отнюдь не дань мучительной ностальгии, скорее, групповой сеанс терапии по изживанию травмы тоталитарной машины и попытка примирения с собою сегодняшними. И в ход идут личные архивы, дневники, откровенные истории людей и собранные по крупицам воспоминания. Огромный пласт истории, который постепенно выходит на поверхность из-под фальши, шаг за шагом переводит недавнее прошлое в настоящее. Туда, где мы можем, наконец, узнать себя получше.


Дополнительный материал:

Фарит Губаев (1951, Казань) - фотограф, заслуженный деятель искусств Татарстана, член Союза фотохудожников России, Союза фотографов Татарстана, Московского союза художников-графиков, Союза журналистов России и Международной конфедерации журналистов. Сотрудничал с множеством республиканских изданий. В 1970-е был среди основателей казанской фотогруппы "ТАСМА" (казанской школы фотографии), которую возглавлял на протяжении десятилетия. Работы Фарита Саитовича выставлялись по всему миру - от Казани, Москвы, Вильнюса, Таллина и Риги до Парижа, Вашингтона и Нью-Йорка. Губаев также неоднократно выступал как куратор. Принимал участие в подготовке альбома "Россия. Столетняя история в фотографиях", выпущенного впервые издательством «Random House» и переиздававшегося в десяти странах.

Из текста Фарита Губаева «Новейшая история: Фотогруппа «ТАСМА». 40 лет» (журнал «Собака», 21.09.2014):
«Ничто не предвещало особых перемен. Но вот появился в клубе Саша, по прозвищу Грек. Он приехал из Грузии, поступил в Казанский строительный институт. В отличие от многих из нас, он обладал возможностью приобретать дорогие альбомы по живописи и фотографии, дружил с продавцами главного книжного магазина Казани. И всегда поражал обширными познаниями в живописи. Как-то Саша объявил на одном из заседаний, что есть такой фотограф во Франции – Анри Картье-Брессон. И показал его фотоальбом.

Наше знакомство с творчеством великого Брессона было настоящим открытием фотографии мирового уровня, перевернуло привычное понимание фотографии. Теперь мы точно знали, в каком направлении двигаться. Старались больше снимать реальную жизнь, фиксировать «решающие» моменты «чистым» кадром, то есть без кадрировки при печати, ретуши и прочих оформительских приемов, соединить в фотографии документальность факта с художественностью образа. Фотометоды Брессона стали отныне и нашими.

Забегая далеко вперед, вспоминаю, как в 1995 году оказался в Париже. Мне посчастливилось пообщаться с самим Анри Картье-Брессоном и его супругой Мартиной Франк, тоже замечательным фотографом. Я тогда сумел рассказать им о нашей «Тасме» и огромном влиянии творчества Брессона на фотографии казанцев».

Источник: http://www.sobaka.ru/kzn/city/art/27815