| Ru | En | Подписка | 

Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства «Про арте»
 Значек Vimeo 3.png Instagram.png  

Школа культурной журналистики

01.09.2017

За рамкой (литература)

Автор:  Михайлов Егор

Ксения Букша. «Рамка»
АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2017


Социально-политическая сатира — жанр не для слабых духом писателей. Сыграть на этом инструменте чистую ноту непросто, а любая фальшь звучит вдесятеро более фальшиво. Ксения Букша, давно перекочевавшая из стана «подающих надежды дарований» в первые ряды отечественных прозаиков, поместила в келью Островецкого кремля десять незнакомых друг с другом человек и заставила их говорить — разумеется, о судьбах родины.

Герои «Рамки» — очень разные люди: принципиальный журналист Бармалей, огнеупорный джентльмен Николай Николаевич, немолодая собачница Галка, агрессивно-деловой провластно настроенный Органайзер. Всех их объединяет лишь одно: система увидела в них неблагонадёжность, хрипло запищала рамочка, и приветливые люди в серых мундирах сопроводили их в заключение до выяснения обстоятельств. 

Прикидываясь временами то ли антиутопией ближнего прицела, то ли киберпанком сорокинского разлива — нормализация, чипы УПНО в каждой голове, разнообразные инструменты превентивного нормирования граждан — «Рамка» оказывается одновременно и проще, и сложнее.

Простота романа даже немного назойлива: Букша использует эзопов язык, но не запутывает читателя, настойчиво расставляя по тексту указания на время действия: «Восемь лет назад, это значит, ещё когда акции протеста, когда с белыми ленточками ходили». «Рамка» — не про условное будущее с подмигиваниями настоящему, это наша текущая жизнь и есть, просто вместо вечерних пятиминуток ненависти на телевидении здесь гражданам прямо в мозг передают «позитивку». Это и достоинство романа, и недостаток: сейчас «Рамка» бьёт без промаха, но, возможно, лет через пять многие его подробности устареют, как это часто бывает со злободневными текстами.

Отчасти противоядие от этого стремительного устаревания — литературные достоинства романа. Главное у Букши — это, конечно, не сюжет, порой запинающийся, а дерзкая, непредсказуемая манера письма и сотня кнопок, пристёгивающих роман к литературной и поп-культурной шинели, из которой он вырос.

Услужливо кивающие и неизменно улыбчивые сотрудники неясного ведомства в серой униформе — это, конечно, «вежливые люди», но также и собратья «серых» из «Трудно быть богом». Бармалей, вырывающий из виска привычный чип — герой Шварценеггера то ли из «Терминатора», то ли из «Вспомнить всё». Даже в Николае Николаевиче сложно не увидеть отражение его тёзки из повести Юза Алешковского.

Ксению Букшу любит нахваливать на все лады Дмитрий Быков, что, понятно, ничего ещё не говорит. Но в своём предисловии к её нацбестовскому роману «Завод „Свобода“» Быков точно подметил важную вещь: «Ксения Букша кажется мне лучшим из поэтов своего поколения, но знают ее больше как прозаика». Эта её сущность — поэт в шинели прозаика — ярче всего проявляется в «Рамке». Ни с того ни с сего герои вдруг переходят с прозы на белый стих, острый, царапающий, пульсирующий. Именно это объединяет всех людей, оказавшихся в келье, недаром ни разу не проявляются эти поэтические наклонности только у собаки, серых, да ещё у одного персонажа, которого правила приличия не дают заспойлерить. Вот эта поэзия и запищала внутри героев, они не могут пройти сквозь рамку, потому что существуют только за рамками сухого, рационального и нормального. Это и делает их людьми.