| Ru | En | Подписка | 

Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства «Про арте»
 Значек Vimeo 3.png Instagram.png  

Школа культурной журналистики

13.06.2017

«Там накакал гномик…» (литература)

Автор:  Комаров Константин


Дмитрий Рябоконь. Русская песня. Стихи 1998-2013 годов. — Екатеринбург; Москва: «Кабинетный ученый», 2014.


     «Писатель Дима Рябоконь» – тот самый, который в поисках моря «на хер из дому ушёл» – полулегендарный персонаж стихотворения практически культового ныне Бориса Рыжего. Он известен многим почитателям таланта «последнего советского поэта» (такой титул закрепился в критике за Рыжим).

     Известность же реального, живущего в Екатеринбурге человека и самобытного поэта Дмитрия Рябоконя – несоизмеримо меньше. Исправить эту ситуацию была призвана книга «Русская песня», вышедшая в издательстве «Кабинетный учёный» в 2014-м году. Давненько то есть вышла. Я, однако, убеждён, что достойных поэтов нужно не только открывать, но – в наше время информационной перенасыщенности – иногда и напоминать читателю об этих «открытиях». Книга собрала пару-тройку довольно благожелательных критических отзывов, попала в авторитетный «новомировский» обзор Сергея Костырко, но и всё. Пошумели и затихли. А жаль. 

    Маргинальность свойственна поэзии, как таковой. Уральской поэзии она свойственна особенно. Не случайно сайт, посвященный Уральской поэтической школе, гордо именуется – http://marginaly.ru. Но даже на этом фоне Рябоконь подчёркнуто, вызывающе маргинален.

     Чем его стихи симпатичны? Юродствующей бритвенной правдивостью, предъявляемой читателю эпатажно и провокативно: ««Голова богатыря / — Деревянный домик,/  Но детей пускают зря — / Там накакал гномик». Многие на провокацию «ведутся», восклицая: «Да как можно? Это не поэзия! Фи!». А Рябоконю с его глубокой укорененностью в традиции русской поэзии, с его глубинной «культурной памятью»  о скандальных перформансах русских футуристов только того и надо: читательское раздражение будит читательскую мысль.

    Он виртуозно владеет всеми видами комического – от незлобивого юмора до жёсткого сарказма, но более всего располагает способностью к подлинной самоиронии. Его негероический герой – маленький человек, для которого жизнь заменило выживание, но в граничащей с нищетой бедности этого «униженного и оскорбленного» порой прорезаются мандельштамовские «могучесть» и «роскошь»: «Я еще сам сотрясаю основы, / Я еще сам полон сил, / Я карты не все раскрыл».
Думается корни игры, которую ведёт с самим собой и с читателем Рябоконь (а игровая поэтика пронизывает всю книгу) стоит искать где-то перекрёстке распахнутости напропалую (дескать, берите и ешьте меня таким, какой я есть) и страха «последней прямоты». Поэтому и заземляет он неизменной иронией разухабистую, отчаянно-страшную свою «русскую песню», сталкивая ужас российской повседневности с беззащитным перед ним волшебством стихо-творения.

    Но временами в книге проглядывает другой Рябоконь – тонкий лирик, улавливающий и фиксирующий скрытые, глубинные эмоциональные движения – автор таких, например, строк: «Гаснет в тесной буржуйке огонь, / И лежит на полу кочерга, / Я протягиваю к ней ладонь, / Вот и можно идти на врага, / Если нужно. Но я ворошу / В тесной печке остатки огня, / Это — память. И я не спешу, / И огонь обжигает меня». 

    В  «Русской песне» произошло «превращение персонажа в автора» (о чём в предисловии пишет старый друг автора поэт Олег Дозморов). Рябоконь наконец-то вышел «из тени» Рыжего. Но надолго ли? Это зависит от читательского внимания (тираж книги мизерный, но в Сети есть pdf-версия), которого эта – по-раблезиански карнавальная, взрывная и при том крайне изощрённая поэзия – несомненно, достойна.


Дополнительные материалы:

     «Поэты делятся на две категории. Есть те, у которых жизнь и поэзия – одно. А есть поэты, которые противопоставляют своё творчество своей работе. Я резко разграничиваю творчество и работу (имеется в виду та работа, на которой ты зарабатываешь деньги). Любая работа меня очень сильно напрягает и отвлекает от поэзии. Вместо того чтобы писать стихи и читать книжки, мы (я и почти все поэты) вынуждены заниматься всякой ерундой – просто чтобы на физическом уровне себя прокормить. Единственный плюс такой работы в том, что она тоже даёт поводы для стихотворений. Хотя поводов и без того хватает в жизни. Вот в окно посмотришь – уже повод для стихотворения. Там что-нибудь увидишь, чтобы написать. Так что работа мне только мешает».

Дмитрий Рябоконь. Автобиография. // Энциклопедия «Уральская поэтическая школа». Челябинск, 2013, с. 337 - http://marginaly.ru/html/Vsjachina/Enciklopedija/summary/rjabokon.pdf

    «Дмитрий Рябоконь – это свердловская проекция американского блюзмена. Сидит такой парень, потом мужик, затем дед и день за днём играет блюзы. Как начал в молодости, так и не останавливается. И вот тут возможны самые разные варианты. От вечной радости параллельно стареющих приятелей по кабаку до случая, например, Джона Ли Хукера. <..>
     К счастью, то же самое можно сказать и о стихах Рябоконя. Они расположены в книге не то чтоб совсем в хронологическом порядке, но сообразно трёх- или, например, семилетним интервалам написания. И финальные стихи интереснее начальных. Ну, это естественно, когда автор работает в органичной и не надоевшей ему манере, конечно. А при внимательном взгляде можно уловить не только качественную эволюцию, но и смену приоритетов. Минимальную, но важную. Я б сказал, стихи движутся от Георгия Иванова и обэриутов к Ходасевичу. Нет-нет, спорить о том, кто более русской литературе ценен, было б смешным, просто сдвиг диапазона в данном случае равен расширению диапазона».

 Андрей Пермяков. «Если спросите – откуда…». //  Волга, № 9-10, 2014. - http://magazines.russ.ru/volga/2014/10/14p.html


     «Поэт Дмитрий Рябоконь пишет довольно просто, но за мнимой простотой находится внушительный бэкграунд, о существовании которого можно догадаться по разнообразию метрико-ритмических конструкций или пластам интертекста. А вот герой этих стихотворений – тот самый Димон – обыватель, пошляк – не так прост, как кажется. За ним мощная традиция – от точно упомянутого Дозморовым Александра Тинякова до приговских обывательских масок. Избранное так и составлено: туда вошло самое «димоновское», самое игровое, что было у Рябоконя. Отмечу, что тексты другой направленности, которые у этого поэта есть, по-прежнему ждут своего избранного».

Юлия Подлубнова. Обзор екатеринбургских книжных новинок от 29.12.14. // Лиterraтура, № 94 - http://literratura.org/ev/788-obzor-ekaterinburgskih-knizhnyh-novinok-ot-291214.html

1.jpg
Обложка книги Дм. Рябоконя «Русская песня»

2.jpg 
Дмитрий Рябоконь с кошкой Мотей

3.jpg 
Слева направо: Дмитрий Рябоконь, Олег Дозморов, Евгений Ройзман на Днях современной русской поэзии в Екатеринбурге (октябрь 2013 г.)