| Ru | En | Подписка | 

Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства «Про арте»
 Значек Vimeo 3.png Instagram.png  

Школа культурной журналистики

11.08.2017

Катарсис от обратного (литература)

Автор:  Комаров Константин


Роман Сенчин. Срыв: проза жизни. – М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017


Новая книга Романа Сенчина, вышедшая в АСТ, в серии с громким названием «Новая русская классика», включает в себя переиздание романа «Елтышевы», а также несколько рассказов и повестей, объединённых в циклы «Дома» и «Срыв».

«Елтышевы», рассказывающие историю вымирания русской деревни на примере деградации одной семьи, с художественной мощью, сопоставимой с щедринскими «Господами Головлёвыми», стали квинтэссенцией сенчинского писательского метода, основанного на внимании к действительности в самых низовых, бытовых, неприглядных её проявлениях. О «свинцовых мерзостях жизни», как главном материале сенчинской прозы, не упоминал только ленивый рецензент (сам Сенчин иронизирует над этим в рассказе «Комплекс стандартов»). Мне тоже приходилось писать об этом романе (http://magazines.russ.ru/ural/2011/2/ko12.html), поэтому сосредоточусь на повестях и рассказах, в которых пресловутых «мерзостей» хватает, но есть и многое другое.

Самые весомые из них (и по объёму, и содержательно) – «Срыв» и «Гаврилов» открывают нам «другого» Сенчина, демонстрируя ранее не столь акцентированные грани его таланта – условно говоря, лирическую и сатирическую. В «Срыве», повествующем о командировке пожилого столичного учёного-лингвиста в далёкий сибирский городок и его мучительной влюбленности в работницу местного музея, Сенчин выступает, как психолог, знающий и умеющий фиксировать трудноуловимые, глубинные нюансы взаимоотношений мужчины и женщины. Оказывается, что физическую сторону этих взаимоотношений Сенчин может представить не только в виде описания грубого, склизкого, выхолощенно-инерционного соития в бане (известная сцена из «Елтышевых»), но как подлинное взаимопроникновение и погружение друг в друга, как одухотворенную, высокую любовь-страсть.

В образе главного героя повести «Гаврилов» Сенчин, всегда пишущий «всерьёз», отстаивающий принципы реализма и натурализма, неожиданно обращается к приёмам гротеска и карикатуризации. Ненависть квазиинтеллигента Гаврилова к «народу» доведена до гоголевских абсурдистских масштабов. Но и «народ» не особо симпатичен, и многие его представители неутешительные выводы Гаврилова подтверждают. Правды нет ни в интеллигентской, ни в народной «правде» – в этом читатель с горькой усмешкой убеждается почти на каждой странице. Но это уже не фирменная сенчинская беспросветность, а здравый пессимизм, подсвеченный виртуозной иронией и сарказмом: так в финале повести Гаврилов таки, стиснув зубы, впускает к себе в дом соседа-слесаря, что можно трактовать как первый шаг «стерильного» интеллигента навстречу русскому «мужику».

По Сенчину, чистых крайностей – «чёрного» и «белого» – в нашей жизни немного. Основной её цвет – серый. Однако в этой серости, в стёртых, до боли обыкновенных сюжетах писатель умеет увидеть богатство и разнообразие коллизий. И в этом смысле новая его книга оправдывает свой обыгрывающий известную идиому подзаголовок. Читая о простых, ежедневных, но от того не менее страшных драмах и сломах в обычной жизни обычных людей, ценитель этой прозы (которая, как оказалось, не обходится без толики поэзии) испытывает специфический катарсис – катарсис от обратного: истории о серьезных трудностях жизни пробуждают желание жить.


Дополнительные материалы:

«К счастью, в сборник «Срыв» вошел не только этот роман (иначе восприимчивому читателю не осталось бы ничего иного, как еще долго после прочтения пребывать в состоянии опустошенности и беспросветности), но и десяток повестей и рассказов Сенчина. Их эмоциональная тональность не настолько мрачная, как у «Елтышевых». С присущими многим литераторам внимательностью и психологизмом автор описывает человеческие жизни такими, какие они есть. И не стоит думать, что он намеренно стремится показать Россию «бедненькой, пьяненькой, да грязненькой». Вряд ли им двигало именно это стремление: путем реалистичных живописаний оскорбить большую, замкадовскую часть Родины — совсем наоборот. С гоголевской неутомимостью он пишет о простых русских людях, жителях деревни, в беспросветной жизни которых все же нет-нет да и мелькает лучик надежды. Жители далеких, забытых почти всеми городков и полустанков, учителя и сотрудники крошечных музеев, в существовании которых есть не меньший смысл, чем у жителей столиц. Сенчин пишет о минутах счастья, которые иногда случаются даже у тех, кто находится в нескольких шагах от смерти, или тех, кто устал надеяться и просто живет, машинально двигаясь по жизни к неизвестной цели».

Борис Алиханов
http://prochtenie.ru/reviews/28970

1.jpg
Обложка книги Романа Сенчина «Срыв