| Ru | En | Подписка | 

Петербургский благотворительный фонд культуры и искусства «Про арте»
 Значек Vimeo 3.png Instagram.png  

Школа культурной журналистики

17.10.2017

Памяти ангела (литература)

Автор:  Васильев Сергей


Жауме Кабре.
Тень евнуха.
М.: Иностранка, 2017. 448 с.
Пер. с каталанского А. Гребенниковой

1.jpg
 
«Тень евнуха» — уже второй роман известного каталонского писателя Жауме Кабре, переведённый на русский язык. Как и вышедший в России в 2015 году «Я исповедуюсь», он демонстрирует фирменный авторский стиль и, вопреки пошлейшей фразе с обложки“великолепный роман о смысле человеческой жизни”, являет собой неплохую попытку реанимировать интеллектуальный роман à la “Доктор Фаустус”.

Повествование в книге попеременно ведётся от лица Микеля Женсана, в прошлом подпольного борца с режимом Франко, а ныне культурного обозревателя в одном из барселонских журналов, и его дяди Маурисия, кабинетного учёного. Оба они отказались от участия в семейном бизнесе — управлении прядильной фабрикой — и поэтому имеют некоторые проблемы с семьёй. И оба они ощущают себя в некотором роде евнухами: Маурисий — по причине бесплодности своей любви (он гомосексуал), а Женсана — из-за того, что сам не в состоянии создать художественное произведение. Кабре приводит цитату известного критика Джорджа Стайнера, у которого по сюжету Микель берёт интервью: «Обернувшись, критик видит за собой тень евнуха». Не так уж просто продолжить написание рецензии после такой фразы, но я попробую. И постараюсь не оглядываться.

Рассказу о жизни обоих героев сопутствует характерная для Кабре исповедальная интонация: и Микель, и Маурисий пытаются максимально честно раскрыть свою жизнь перед слушателями. Неоднократно упоминается в тексте и классик жанра исповеди Жан-Жак Руссо. Лейтмотивом в этой исповеди проходит мысль о том, что в жизни, к сожалению, ничего нельзя переиграть (о чём свидетельствует и эпиграф из Ивлина Во: «Мы не обладаем ничем, кроме прошлого»). Мысль, конечно, не новая: разнообразный пассеизм в диапазоне от Пруста до Зебальда с Модиано давно и прочно обосновался в литературе и уходить никуда, кажется, не собирается, являясь приметой времени. 

Как и «Я исповедуюсь», «Тень евнуха» пронизана музыкальными мотивами. Название частей книг соответствует названию частей концерта Альбана Берга для скрипки с оркестром, также известного под названием «Памяти ангела» (это произведение разучивает возлюбленная Микеля), а длина глав соотносится с темпом каждой части музыкального произведения: чем быстрее темп — тем короче главы. Есть в романе и другой фирменный приём Кабре, восходящий к «Александрийскому квартету» Лоренса Даррелла: постоянный переход повествования от первого лица к третьему (Даррелл, кстати, тоже среди героев, которых в книге интервьюирует Микель). Иногда такой переход и вовсе производится внутри одного предложения: “Микель в тот день обедал один, без Болоса, очень растроганный тем, что Берта выбрала меня, остановилась на мне, миропомазаннике, Микеле Женсане Втором, Избранном”.

К сожалению, за деревьями здесь иногда не видно леса — формальная изысканность иногда подменяет собой содержание. Ещё не сумбур вместо музыки, но некоторые приёмы беспощно подвисают. Так, в романе есть традиционное для Кабре смешение временных слоёв. Однако если в “Я исповедуюсь” подобный приём подчёркивал схожесть инквизиции и СС, то здесь это выглядит просто формальной находкой per se, не помогая глубже раскрыть содержание. А это для “великолепного романа о смысле человеческой жизни” уже непростительно.


Дополнительный материал
Русскоязычный читатель неплохо знаком с феноменами петербургского и московского текста, однако с каталонским текстом он сталкивается не так уж и часто. В случае желания поглубже узнать эту традицию, на которую Кабре часто ссылается, рекомендуем ознакомиться с соответствующими разделами энциклопедии “История всемирной литературы” (http://feb-web.ru/feb/ivl/default.asp)